Долгие годы арбитражная оговорка в договоре с белорусской компанией составлялась почти по шаблону: арбитраж в Лондоне или Стокгольме по регламенту известного арбитражного учреждения, а затем, благодаря Нью-Йоркской конвенции, исполнение решения практически в любой стране, где у проигравшей стороны есть деньги. Такая схема была привычной и долгое время себя оправдывала. В 2026 году она перестала работать, причём проблемы возникают сразу с обеих сторон.
На Западе санкции сделали привычные арбитражные площадки труднодоступными, а нередко и вовсе недоступными для белорусских компаний. Арбитры и юристы отказываются от дел, в которых одна из сторон находится под санкциями; арбитражные учреждения ограничили или приостановили работу с такими делами; оплатить сборы через заблокированные банки невозможно, а решение против стороны, находящейся под санкциями, может застрять уже на стадии исполнения. Беларусь, в свою очередь, ответила собственными правовыми мерами: белорусская компания, попавшая под санкции, теперь может перенести спор из иностранного арбитража в белорусский суд и добиться запрета на продолжение разбирательства за рубежом. В результате привычный механизм разрешения споров не просто замедлился, а во многих случаях перестал работать вовсе.
Правила изменились, и действовать по старой привычке теперь опасно. Оговорка о лондонском арбитраже может оказаться бесполезной, если контрагент находится под санкциями, а его активы — в Минске. Решение, полученное в Стокгольме, может оказаться неисполнимым именно там, где оно нужнее всего. В этой статье мы разбираем, как сегодня разрешаются такие споры: какие проблемы создали санкции, как на них ответила Беларусь, что изменилось в процессуальном законодательстве в 2026 году и, главное, как выбрать суд или арбитраж, доступный обеим сторонам, решение которого действительно можно исполнить. Главная мысль статьи проста: в 2026 году важно не то, где удобнее судиться, а то, где можно получить решение и реально взыскать по нему деньги.
Утверждение «санкции осложняют арбитраж» слишком общее, чтобы строить на нём стратегию, поэтому важно разобраться в деталях. На практике санкции создают проблемы на трёх этапах, и даже дело, безупречное по существу, может провалиться на любом из них. Понимание этих этапов — первый шаг к тому, чтобы найти обходные пути.
Первый этап — формирование состава арбитража и ведение разбирательства. Крупные арбитражные учреждения ограничили или прекратили работу с делами, в которых участвуют стороны под санкциями. Арбитры, юристы и эксперты всё чаще отказываются от таких дел, опасаясь самим нарушить санкционные ограничения. Даже организационные вопросы — переписка, проведение слушаний, визы для участников — превращаются в проблему. Второй этап — расчёты. Арбитраж невозможен без платежей: нужно оплатить регистрационный и арбитражный сборы, внести аванс на расходы, рассчитаться с юристами и в конечном счёте перечислить присуждённую сумму, а каждый из этих платежей проходит через банк. Если сторона или её банк находятся под санкциями, переводы могут заблокировать или заморозить, а арбитраж, который невозможно оплатить, не может продолжаться.
Третий этап, о котором обычно вспоминают слишком поздно, — исполнение решения. Выиграть дело ещё не значит получить деньги. Иностранное арбитражное решение должно быть признано и приведено в исполнение судом страны, где у должника есть активы, и именно на этом последнем шаге санкции могут всё заблокировать: суд может отказать в исполнении против лица, находящегося под санкциями, для самой выплаты может потребоваться специальное разрешение, а активы могут оказаться там, где решение не имеет силы. Стратегия, которая решает первые две проблемы, но не учитывает третью, приносит победу на бумаге, а не реальные деньги. Все три проблемы нужно учитывать одновременно и с самого начала.
Ниже — краткая сводка: на каких этапах возникают проблемы и как их можно решить.
| Этап | В чём проблема | Как её решить |
|---|---|---|
| Формирование состава арбитража | Арбитражные учреждения приостанавливают работу; арбитры и юристы отказываются от назначения | Выбрать площадку, где арбитры могут законно рассмотреть спор: МАС при БелТПП или нейтральное арбитражное учреждение |
| Расчёты | Сборы, авансы и присуждённая сумма блокируются в банке, находящемся под санкциями | Заранее предусмотреть в оговорке порядок расчётов; выбрать площадку, с которой можно рассчитаться через работающие банки |
| Исполнение решения | Суд отказывает в исполнении против лица под санкциями, или до активов невозможно добраться | Выбирать суд или арбитраж с учётом того, где находятся активы, и исполнять решение по месту их нахождения |
Даже сильное по существу дело может провалиться на любом из трёх этапов, поэтому продумывать их нужно одновременно, а не по очереди.
Беларусь не осталась в стороне, когда её компании лишились доступа к западным арбитражам. Закон от 12 июля 2023 г. № 280-З «О применении специальных ограничительных мер» ввёл механизм ответных мер, который теперь должна учитывать любая компания, заключающая договор с белорусским контрагентом. Ключевые положения закона — статьи 10 и 11 — во многом определяют, где в итоге будет рассматриваться спор.
Статья 10 относит к исключительной компетенции белорусских судов экономические споры с участием белорусских юридических и физических лиц, в отношении которых введены санкции, а также споры, связанные с этими санкциями. Важно, что это правило может применяться вопреки арбитражной оговорке или соглашению о передаче спора в иностранный суд: если белорусский суд придёт к выводу, что из-за санкций такое соглашение неисполнимо, то есть белорусская сторона фактически лишена доступа к правосудию в согласованном месте, он вправе рассмотреть спор сам. Логика проста: нельзя требовать от стороны участия в арбитраже в Лондоне или Стокгольме, если она физически и финансово не может в нём участвовать. Как бы ни оценивать такой подход, даже тщательно составленная оговорка об иностранном арбитраже больше не гарантирует, где именно будет рассматриваться спор.
Статья 11 идёт ещё дальше, и именно она больше всего беспокоит иностранные компании. Белорусская сторона, против которой начато разбирательство за рубежом, может обратиться в белорусский суд с требованием запретить другой стороне начинать или продолжать иностранный арбитраж или судебный процесс. На практике такой запрет называют антиисковым. Это не теоретическая возможность: белорусские суды уже применяли этот механизм и запрещали иностранным контрагентам продолжать арбитраж, признав, что из-за визовых ограничений и проблем с международными платежами белорусская сторона лишена реальной возможности защищаться. Для иностранного истца риск вполне ощутим: в разгар арбитража, будучи уверенным в своей оговорке, можно получить от контрагента решение белорусского суда с требованием прекратить разбирательство, а вместе с ним — параллельный процесс против себя в Минске.
В результате возникает классическая для трансграничных споров патовая ситуация: суд и арбитраж в разных странах одновременно считают себя компетентными, а разбирательства в них ведут к несовместимым результатам. Игнорировать белорусский процесс только потому, что он кажется нелегитимным, — ошибка: белорусский суд находится там же, где обычно находятся и активы. Этот механизм нужно учитывать в любом споре с участием белорусской стороны, а не отмахиваться от него.
Поскольку именно антиисковой запрет вызывает у иностранных компаний больше всего опасений, важно трезво оценить, на что он способен, а на что нет, чтобы не недооценить и не переоценить этот риск. Антиисковой запрет — это судебный акт, адресованный стороне спора, а не иностранному арбитражу: он запрещает ей начинать или продолжать разбирательство за рубежом. Запрет действует в отношении самой стороны и всего, на что распространяется власть белорусского суда, а его нарушение, как правило, влечёт неблагоприятные последствия. Иными словами, давление оказывается на сторону и её имущество в Беларуси, а не на иностранный арбитраж напрямую.
При этом запрет не обязателен для иностранного арбитража, который находится в другой стране и действует по её законам. Арбитраж в Лондоне или Стокгольме вправе продолжить разбирательство и нередко так и поступает, а белорусский антиисковой запрет за рубежом автоматически не признаётся. Поэтому на практике арбитраж редко просто прекращается: скорее, придётся вести два процесса одновременно — иностранный арбитраж и параллельное дело в Беларуси, причём над первым будет висеть запрет. Сила запрета не формальная, а практическая: белорусский суд, как правило, находится там же, где и активы контрагента, поэтому игнорирование запрета может серьёзно осложнить любое взыскание в Беларуси.
Правильная реакция — не паника, но и не пренебрежение. Если контрагент находится под санкциями, к антиисковому запрету нужно готовиться заранее: оценить, не выгоднее ли первым обратиться в суд той страны, где находятся активы; понять, можно ли будет исполнить иностранное решение там, где это необходимо; получить консультацию белорусского юриста о том, насколько уязвимо именно ваше дело. Считать запрет пустой формальностью — ошибка, но и видеть в нём окончательное поражение тоже неверно. Это стратегический риск, который нужно учитывать наравне с остальными.
Помимо санкционных мер, 2026 год принёс и масштабную процессуальную реформу. С 1 января 2026 года в Беларуси действует Кодекс гражданского судопроизводства, который заменил прежние Гражданский процессуальный и Хозяйственный процессуальный кодексы. Для всех, кто судится или исполняет решения в Беларуси, это не просто перенумерация статей: новый кодекс определяет порядок рассмотрения дел, в том числе признания и приведения в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений, а рекомендации, основанные на прежних кодексах, устарели.
Для арбитража важно, что преемственность сохранена. Беларусь по-прежнему участвует в Нью-Йоркской конвенции 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, а основания для отказа в исполнении в новом кодексе соответствуют статье V Конвенции. Иначе говоря, признание иностранного арбитражного решения в Беларуси по-прежнему опирается на общепризнанные международные правила, и решение, вынесенное без процессуальных нарушений, в принципе может быть исполнено. Это существенно: формально белорусские суды не закрыты для иностранных арбитражных решений.
Однако два основания для отказа, предусмотренные Конвенцией, по-прежнему применяются в полной мере, причём белорусский суд может сослаться на них по собственной инициативе. В признании решения может быть отказано, если по белорусскому праву спор не может быть предметом арбитражного разбирательства или если исполнение решения противоречит публичному порядку Республики Беларусь. В спорах, связанных с санкциями, суды опираются именно на эти основания. Таким образом, ситуация в 2026 году неоднозначна: механизм исполнения иностранных решений сохранён и соответствует международным стандартам, но действует наряду с санкционными правилами и нормами об арбитрабельности и публичном порядке, которые могут оказаться решающими как раз в тех спорах, о которых идёт речь.
Где же сегодня рассматривать спор с участием белорусской стороны? Универсального ответа нет: всё зависит от того, кто участвует в споре и где находятся активы. Но в 2026 году реальный выбор сводится к четырём основным вариантам, и их полезно сравнить, прежде чем принимать решение.
| Вариант | Доступен ли белорусской стороне? | Можно ли исполнить решение за счёт активов в Беларуси? | Когда подходит |
|---|---|---|---|
| Западные арбитражные учреждения (SCC, LCIA, ICC) | Часто нет: сложности с назначением арбитров, оплатой и визами | Есть риск, что спор заберёт белорусский суд по Закону № 280-З или будет вынесен антиисковой запрет | Сегодня редко подходят для сделок с белорусскими компаниями |
| МАС при БелТПП | Да: международный арбитраж в Беларуси | Да: решение вынесено в Беларуси | Активы в Беларуси; нужен институциональный арбитраж по месту нахождения должника |
| Арбитраж в нейтральных странах, не применяющих санкции (HKIAC, CIETAC и другие) | Как правило, да | Через Нью-Йоркскую конвенцию, после проверки судом | Активы в третьей стране, суды которой готовы исполнить решение |
| Государственные суды Беларуси (по Закону № 280-З) | Да: в рамках исключительной компетенции | Да: решение белорусского суда | Сторона под санкциями; активы в Беларуси |
Универсально лучшего варианта нет: выбор зависит от того, где находятся активы контрагента и могут ли обе стороны реально участвовать в разбирательстве.
Заметно выросла роль Международного арбитражного суда при БелТПП — постоянно действующего арбитражного суда при Белорусской торгово-промышленной палате. Если белорусская сторона находится под санкциями, а её активы — в Беларуси, МАС даёт то, чего западные учреждения предложить уже не могут: площадку, доступную белорусской стороне, полноценное арбитражное разбирательство и решение, которое без затруднений исполняется в Беларуси. Это не универсальный ответ на все случаи, но для значительной части споров с белорусскими компаниями МАС при БелТПП сегодня — серьёзная и зачастую более выгодная альтернатива западному арбитражу, который может так и не привести к реальному взысканию.
У других вариантов тоже есть свои преимущества. Арбитраж в нейтральной стране, не применяющей санкции, например в Гонконге или материковом Китае, подходит, если активы находятся в третьей стране, суды которой исполнят решение, и ни одна из сторон не лишена доступа к такому арбитражу. Государственные суды Беларуси — в порядке, предусмотренном Законом № 280-З, или просто потому, что там находятся ответчик и его активы, — прямой путь к исполнимому судебному решению. Западные арбитражи никто не запрещал, но в спорах с белорусскими компаниями в 2026 году они всё чаще приносят лишь победу на бумаге.
Если и есть принцип, который в 2026 году отличает продуманную стратегию от непродуманной, то он таков: сначала выясните, где находятся активы, и только потом решайте, где судиться. Типичная ошибка — выбрать площадку, которой вы больше всего доверяете (чаще всего западное арбитражное учреждение с безупречной репутацией), в расчёте на то, что с исполнением проблем не будет. В условиях санкций такой порядок действий не работает: даже самое безупречное решение ничего не стоит, если по нему нельзя взыскать деньги с контрагента.
Поэтому первый вопрос в любом споре с белорусской компанией не юридический, а фактический: где на самом деле находятся активы контрагента, на которые можно обратить взыскание? В Беларуси, в России, в странах Персидского залива или Азии — или там, где до них ещё могут добраться западные суды? Ответ на этот вопрос меняет всю картину. Если активы в Беларуси, решение, которое можно исполнить в Беларуси (решение МАС при БелТПП или белорусского суда), гораздо ценнее лондонского решения, которое там исполнить невозможно, каким бы привлекательным ни казался Лондон. Если активы находятся в третьей стране, не применяющей санкции, нужно решение, которое признают суды этой страны, а значит, выбор смещается в сторону нейтрального арбитража, а не Минска. Место рассмотрения спора определяется местом нахождения активов, а не наоборот.
Именно поэтому розыском и сохранением активов нужно заниматься в начале дела, а не в конце. Понимание того, где находятся деньги, определяет выбор суда или арбитража, а меры, которые не позволяют вывести активы во время спора, гарантируют, что после победы будет из чего взыскивать. Те, кто усвоил эту последовательность — сначала активы, затем место рассмотрения спора и только потом существо требований, — принимают в таких делах гораздо более взвешенные решения, чем те, кто сосредоточен на правовой позиции и обнаруживает проблему исполнения лишь в самом конце.
Чтобы показать, насколько важно знать, где находятся активы, рассмотрим один и тот же спор в трёх вариантах. Иностранный поставщик требует два миллиона евро с белорусского покупателя, который после заключения договора попал под санкции. В договоре есть стандартная оговорка об арбитраже в Стокгольме (SCC). Обстоятельства дела во всех вариантах одинаковы — меняется только то, где находятся активы покупателя, на которые можно обратить взыскание.
В первом варианте все активы покупателя находятся в Беларуси. Здесь стокгольмский арбитраж практически заходит в тупик: покупатель может сослаться на Закон № 280-З, чтобы оспорить оговорку и добиться антиискового запрета, а даже безупречное решение SCC пришлось бы затем исполнять в Беларуси, где оно столкнётся с санкционными ограничениями и доводами о публичном порядке. Гораздо надёжнее отказаться от привычной схемы и вести спор там, где находятся деньги, — в МАС при БелТПП или в белорусском суде — и получить решение, которое можно напрямую исполнить за счёт белорусских активов.
Во втором варианте активы покупателя находятся в третьей стране — например, в одном из государств Персидского залива или Азии, которое исполняет решения по Нью-Йоркской конвенции и не присоединилось к соответствующим санкциям. В этом случае лучше подходит действительно нейтральный арбитраж, например в Гонконге: решение можно исполнить там, где находятся активы, а белорусский Закон № 280-З практически не играет роли, поскольку взыскание вообще не затрагивает Беларусь. В третьем варианте активы рассредоточены, и часть из них остаётся в пределах досягаемости западных судов; здесь традиционный путь может сработать, но только в отношении этой части. Вывод очевиден: тот же договор, то же нарушение, те же два миллиона евро — и три разных правильных ответа, каждый из которых определяется не обстоятельствами дела, а тем, где находятся активы.
Если спор уже идёт, главное — трезво оценить ситуацию, прежде чем выбирать стратегию, потому что ошибку, допущенную на первом шаге, бывает дорого исправлять. Начните с оговорки, которая есть в договоре, и оцените её с учётом сегодняшних реалий, а не тех, в которых она составлялась. Затем ответьте на ключевые вопросы: находится ли контрагент под санкциями и может ли он, сославшись на Закон № 280-З, перенести спор в Беларусь или добиться антиискового запрета против вашего арбитража? Если да, ставка на иностранный арбитраж может завести в тупик.
Если такой риск реален, заранее стоит продумать две вещи. Первая — скорость и очерёдность действий. Когда несколько судов и арбитражей претендуют на один спор, исход нередко зависит от того, кто, где и когда обратился первым, и решающим может оказаться первый шаг в той стране, где находятся активы. Вторая — защита своей позиции, пока решается вопрос о том, кто вправе рассматривать спор. Здесь ключевую роль играют обеспечительные меры: арест активов контрагента в Беларуси может оказаться для итогового взыскания важнее любого решения по существу, а грамотная защита интересов в исполнительном производстве помогает довести дело до реальных денег. Чтобы выиграть спор, недостаточно быть правым — нужно получить решение там, где его можно исполнить.
Не стоит забывать и о возможности договориться. Если на спор претендуют сразу суд и арбитраж в разных странах, а оба пути долгие и сложные, переговоры или медиация — не признак слабости, а зачастую самый быстрый способ получить реальную выплату и избежать проблем с исполнением. Лучших результатов в такой ситуации обычно добиваются те, кто последовательно отстаивает свою позицию, но готов к разумному компромиссу и не превращает спор в борьбу за принцип любой ценой.
Если договор ещё не подписан, главный совет — не включать по привычке оговорку об арбитраже в Лондоне или Стокгольме в договоры с белорусскими компаниями и прорабатывать порядок разрешения споров так же тщательно, как коммерческие условия. Именно оговорка о разрешении споров во многом определяет, удастся ли в будущем взыскать деньги, и в 2026 году непродуманная оговорка становится источником риска. Место арбитража и арбитражное учреждение стоит выбирать по простому критерию: смогут ли обе стороны реально участвовать в разбирательстве и можно ли будет исполнить решение там, где у контрагента находятся активы.
На практике это обычно означает, что стоит всерьёз рассмотреть МАС при БелТПП или действительно нейтральный арбитраж в стране, не применяющей санкции, а не выбирать западную площадку по инерции. Кроме того, важно чётко определить применимое право, предусмотреть порядок расчётов, который сработает и при банковских ограничениях, и уже на стадии подготовки договора думать о том, где будет исполняться решение. Ничего сложного в этом нет: просто оговорка составляется с учётом сегодняшних реалий, а не прежних. Короткая консультация с юристом по арбитражу до подписания договора обойдётся гораздо дешевле, чем через два года, уже получив решение, выяснить, что взыскать по нему невозможно.
Белорусские правила об исключительной компетенции появились не на пустом месте, и понимание общего контекста помогает иностранной компании лучше ориентироваться в ситуации. Закон № 280-З во многом повторяет российский подход: статья 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относит к исключительной компетенции российских арбитражных судов споры с участием российских лиц, находящихся под санкциями, а статья 248.2 того же кодекса предусматривает аналогичный механизм антиисковых запретов. В спорах, затрагивающих обе страны, такие правила действуют и в Беларуси, и в России, поэтому считать белорусский подход исключением неверно: это часть согласованного регионального ответа на западные санкции.
У этой согласованности есть и полезная сторона, о которой часто забывают те, кто сосредоточен на утраченных западных площадках. В СНГ и Евразийском экономическом союзе действует отлаженный механизм взаимного признания решений — Минская конвенция 1993 года и, для споров между хозяйствующими субъектами, Киевское соглашение 1992 года. Благодаря ему решение, вынесенное в Беларуси или России, исполняется в этих странах значительно проще любого западного. Если активы находятся на территории ЕАЭС, это скорее преимущество, чем помеха: белорусское решение может быть признано и исполнено в соседних государствах на основании действующих международных договоров.
Практический вывод тот же: сначала активы. Если контрагент и его активы находятся на территории ЕАЭС, разумнее обратиться в суд или арбитраж Беларуси или другого государства ЕАЭС и воспользоваться действующим там механизмом взаимного исполнения, чем держаться за западный арбитраж, который недоступен и решение которого невозможно исполнить там, где нужно. Если активы за пределами ЕАЭС, снова встаёт вопрос о нейтральном арбитраже. В любом случае региональная специфика — не только препятствие, которое приходится обходить, но и набор инструментов, которыми в подходящем споре стоит воспользоваться.
До сих пор речь шла о том, где судиться и как исполнять решение. Но есть и другой вопрос, который иностранный истец не должен упускать из виду: соблюдение санкционных режимов, обязательных для него самого. Те же санкции ЕС, США или Великобритании, из-за которых западные площадки недоступны белорусской стороне, ограничивают и действия иностранной компании. Под них могут подпадать и предъявление требований к контрагенту, находящемуся под санкциями, и урегулирование спора с ним, и взыскание долга. Мировое соглашение — это сделка, исполнение решения — передача имущества, и то и другое может регулироваться правилами, которые вы обязаны соблюдать.
Поэтому вопрос «где мы можем получить решение и реально взыскать по нему деньги?» нужно рассматривать вместе с другим: «вправе ли мы получить эти деньги и каким образом?» Получение средств от лица, находящегося под санкциями, платежи через определённые банки и даже отдельные процессуальные действия могут потребовать лицензии или разрешения компетентного органа вашей страны. Даже безупречная стратегия ведения спора при нарушении санкционных требований может превратить взыскание в новую, ещё более серьёзную проблему. Заниматься этими вопросами по очереди — сначала выиграть, а потом разбираться с санкциями — нельзя: решать их нужно одновременно, поскольку каждый влияет на другой.
Таким образом, консультироваться по санкционному законодательству своей страны нужно с первого дня, одновременно с консультациями белорусских юристов по существу спора, а не в самом конце. Те, кто успешно справляется с такими делами, рассматривают взыскание и соблюдение санкционных требований как единую задачу: как получить решение, которое можно исполнить, и деньги, которые вы вправе получить. Эта статья посвящена белорусскому праву; консультацию по санкционному законодательству своей страны нужно получать параллельно.
В спорах с белорусскими компаниями раз за разом повторяются одни и те же ошибки, и каждую из них дорого обнаружить слишком поздно. Первая — шаблонная оговорка о западном арбитраже: выбор Лондона или Стокгольма по привычке в сделке, где и контрагент, и его активы находятся в Беларуси. Вторая — выбор арбитража по его репутации, а не по тому, можно ли исполнить решение там, где находятся деньги: безупречная процедура, которая заканчивается неисполнимым решением, не решает главной задачи. Третья — отношение к Закону № 280-З и антиисковым запретам как к иностранной экзотике, которую можно игнорировать, хотя именно эти правила действуют там, где предстоит исполнять решение.
Остальные ошибки связаны с тем, что из виду упускается главная цель. Это восприятие антиискового запрета либо как пустой формальности, либо как окончательного поражения, вместо того чтобы заранее учесть этот риск. Это розыск активов, отложенный до стадии исполнения, когда у должника уже было достаточно времени их вывести. Это отказ от мер по сохранению активов во время спора, из-за чего выигранное дело не приносит денег. И, наконец, главная ошибка — вести спор как состязание правовых позиций, которое нужно красиво выиграть, а не как работу по взысканию долга. Деньги получают те, кто помнит: цель — не решение, а реальное взыскание.
Не по своему усмотрению. Однако по Закону № 280-З белорусская сторона, находящаяся под санкциями, может обратиться в белорусский суд и попросить рассмотреть спор на том основании, что из-за санкций согласованный иностранный арбитраж для неё недоступен. Поэтому оговорка об иностранном арбитраже больше не гарантирует, где будет рассматриваться спор: это лишь исходная позиция, которую можно оспорить, особенно если контрагент находится под санкциями, а его активы — в Беларуси.
Это судебный акт, запрещающий стороне начинать или продолжать разбирательство в другой стране. По статье 11 Закона № 280-З белорусская сторона, против которой начато разбирательство за рубежом, может добиться такого запрета в отношении вашего иностранного арбитража или судебного процесса, и белорусские суды уже выносили подобные запреты в отношении иностранных арбитражей. Запрет не обязателен для иностранного арбитража, но порождает параллельный процесс в Беларуси и создаёт реальное давление: за ним стоит суд, который, как правило, находится там же, где и активы.
Как правило, нет, если контрагент — белорусская компания под санкциями, а её активы находятся в Беларуси. Такой арбитраж может оказаться для неё недоступен, оговорку могут оспорить по Закону № 280-З, а в итоге вы получите решение, которое невозможно исполнить там, где это нужно. Западный арбитраж может быть оправдан, если активы находятся в третьей стране, суды которой готовы исполнить решение, но это должен быть осознанный выбор, а не привычка.
Это авторитетный постоянно действующий международный арбитражный суд при Белорусской торгово-промышленной палате. Для споров, связанных с Беларусью, он предлагает то, чего западные учреждения дать уже не могут: площадку, доступную обеим сторонам, и решение, которое без затруднений исполняется в Беларуси. Для многих споров с белорусскими компаниями МАС при БелТПП сегодня — серьёзная, а зачастую и более выгодная альтернатива западному арбитражу.
Всё зависит от характера спора. Если нужно взыскать простой долг или предъявить бесспорное договорное требование к белорусскому ответчику, государственный суд — прямой путь к исполнимому решению. Если спор лучше подходит для арбитража (например, он технически сложный, требует конфиденциальности или стороны хотят сами выбрать арбитров), МАС при БелТПП обеспечит это и вынесет решение, которое можно исполнить в Беларуси. Оба варианта позволяют вести спор там, где находятся активы; выбор между ними зависит от характера спора и от того, какой результат вам нужен.
В принципе да. Беларусь участвует в Нью-Йоркской конвенции, и основания для отказа в исполнении в новом кодексе 2026 года соответствуют Конвенции. Однако белорусский суд может отказать в исполнении, если сочтёт, что спор не может быть предметом арбитража или что решение противоречит публичному порядку, причём вправе сделать это по собственной инициативе. В спорах, связанных с санкциями, сложности возникают именно здесь. Исполнение возможно, но не гарантировано.
Изменилась процессуальная основа. С 1 января 2026 года в Беларуси вместо Гражданского процессуального и Хозяйственного процессуального кодексов действует единый Кодекс гражданского судопроизводства, который регулирует в том числе признание и приведение в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений. Положения Нью-Йоркской конвенции в нём учтены, но сама процедура новая, поэтому прежние рекомендации нужно сверять с действующим кодексом.
Это едва ли не самое важное, поскольку именно от того, где находятся активы, должен зависеть выбор суда или арбитража. Выяснить это — не формальность, которую можно отложить до стадии исполнения, а первоочередная задача в самом начале дела. Ранний розыск активов нередко меняет всю стратегию, а их сохранение на время спора гарантирует, что в итоге будет из чего взыскивать.
Да, и нередко это самый разумный путь. Когда из-за параллельных разбирательств спор затягивается, а его исход непредсказуем, переговоры или медиация позволяют быстрее получить реальную выплату и избежать проблем с исполнением. Как правило, самая сильная позиция — активно вести дело в подходящем суде или арбитраже, оставаясь открытым для разумного компромисса.
Да. Белорусский Закон № 280-З во многом повторяет статью 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, которая относит к исключительной компетенции российских арбитражных судов споры с участием российских лиц, находящихся под санкциями. Статья 248.2 того же кодекса предусматривает аналогичный механизм антиисковых запретов. В спорах, затрагивающих обе страны, эти правила действуют и в Беларуси, и в России, поэтому их стоит рассматривать как согласованный региональный подход, а не как белорусскую особенность.
Часто да. В СНГ и ЕАЭС действует отлаженный механизм взаимного признания решений — Минская конвенция и, для споров между хозяйствующими субъектами, Киевское соглашение. Благодаря ему белорусское или российское решение исполняется в этих странах гораздо проще, чем западное. Если активы находятся на этой территории, обращение в белорусский суд или арбитраж нередко оказывается более выгодным вариантом, а не менее.
Да, именно для этого и принят Закон № 280-З. Логика такова: после заключения договора санкции сделали согласованный иностранный арбитраж недоступным для стороны, оказавшейся под санкциями, и лишили её доступа к правосудию, поэтому подписанная оговорка больше не связывает её в обычном порядке. Это ещё одна причина считать оговорку об иностранном арбитраже исходной позицией, а не гарантией.
С самого начала — до выбора суда или арбитража, а не после победы. От того, где находятся активы, должна зависеть вся стратегия, и ранний розыск нередко её меняет. Если отложить его до стадии исполнения, у должника будет достаточно времени вывести активы, и даже сильное дело может закончиться решением, по которому нечего взыскать.
Такой риск есть. Получение платежа от лица, находящегося под санкциями, мировое соглашение с ним или взыскание с него могут подпадать под санкции ЕС, США или Великобритании, обязательные для вас, а для получения денег может потребоваться лицензия. Это отдельный вопрос, не связанный напрямую с белорусской стратегией спора, но решать его нужно параллельно. Поэтому получите консультацию специалиста по санкционному законодательству своей страны до того, как взыскивать деньги, а не после.
Санкции не закрыли для споров с белорусскими компаниями путь к правосудию, но изменили его. Те, кто продолжает действовать по-старому, как правило, получают решение, но не могут его исполнить. Привычная схема с западным арбитражем во многих таких делах теперь наименее эффективна. Вместо неё нужен более тщательный и реалистичный подход: выяснить, где на самом деле находятся активы контрагента; выбрать суд или арбитраж, доступный обеим сторонам, решение которого можно исполнить там, где нужно (часто это МАС при БелТПП или действительно нейтральный арбитраж, а не Лондон); учитывать Закон № 280-З и новый процессуальный кодекс 2026 года как реальные факторы, а не как второстепенные детали.
Составляете ли вы оговорку, решаете, где подать иск, или уже оказались между двумя параллельными процессами, правильная стратегия одна: сначала думать об исполнении, а потом обо всём остальном. Наша команда консультирует по вопросам международного арбитража и трансграничных споров с участием белорусских компаний — от выбора места рассмотрения спора и судебных споров в Беларуси до защиты активов и исполнения решений — и поможет выбрать путь, который приведёт к реальному взысканию, а не к решению, которое останется на бумаге.
